Из старого, про усилия.*

Мне кажется, что часто тема про сложность увязать между собой разные «хочу» и «надо», не включает в себя такое понятие, как усилие.

Если «хочу» выходит на сцену – то никаких границ, никакого напряжения, никаких обязательств.

Если «надо» - сразу переживания отвращения, бунта или подчинения, и прочая жесть.

И отсюда вылезают все эти страхи перед какой-либо дисциплиной – типа, один раз построишься, сделаешь что-то наперекор сиюминутному настроению, и, как будто, своими руками себя же и сдашь этой жестокой принуждающей фигуре.

И здесь же недоверие своей расслабленности – вроде как, если поддашься своим «хочу – не хочу», так вообще на все забьешь, потому что «не-хо-чу» и отвалите.

Усилие же - это собственное решение и движение, это не снаружи кто-то давит. Сражаться не с кем. Иных уж нет, а те далече.

И усилие сталкивает с тем, что действительно что-то делать - непонятно, нудно, долго, неприятно, неинтересно.

Ну, блин, реальность такая у нас странная – с законами физики, развитием через кризис, мозгами и мышцами, которые сами собой почему-то только слабеют.

Можно сказать себе – ну, котик, давай, еще пять минут, действительно трудно и неохота, эта чертова среда, которую надо все время преодолевать, чертовы горки, на которые долго залезать… ну бывает так.

Но ничего страшного, просто немного напряжения, немного усилия, потом пойдешь и что-нибудь приятное сделаешь.

Спонсоры этого поста – занятия йогой по утрам и книга, которую надо почитать))

Готовила сегодня небольшое просветительское выступление для местной публики, про общение, и в очередной раз переформулировала свою любимую цитату Шрека)): что огры, как лук – многослойные.

Что сначала мы младенчики, которых надо безусловно любить, кормить и ничего не ждать от них.

Потом дети постарше, которым надо все и сразу, не умеющие еще замечать мир вокруг, но зато очень спонтанные и жизнелюбивые.

Потом подростки, которым надо конкурировать, проверять границы, учиться понимать себя и того парня.

Потом молодые люди, примеривающиеся своими размерами к миру, а потом и взрослые, что-то свое созидающие.

И когда оно вот так, одно за другим нарастает, то каждый новый слой содержит в себе слой предыдущий и получается расти вширь и наружу.

А если на каком-либо слое был дефицит, травма, повреждение – человек, там застрявший, остается в «возрастном» лимбо: продолжает и продолжает воспроизводить нерешенную задачу возраста: требовать безусловной любви, хватать, что ни попадя под влиянием аффекта, бунтовать, проверять мир на прочность и все такое.

Разве что у детей эти вещи довольно прямо выражаются, а взрослые научаются прятать от себя и других все эти нерешенные задачи: вести себя противоположным образом, в других видеть себя, делать все что угодно, лишь бы не смотреть в эти нужды и дефициты… все такое вкусное, в общем.

И люди, общаясь, встречаясь, пересекаются кроме внешней приличной взрослой оболочки и вот этой разновозрастной и разношерстной компанией.

И хорошо, когда младенцы находят мам, школьники – компанию для игр, подростки - друзей, а взрослые - все вместе приправленное сексом.

Но бывает, что у общающихся людей, основные внутренние персонажи очень фиксированы в разных возрастах и потребностях, и тогда подростку приходится заботится о младенце, малышу иметь дело с занятым взрослым, а взрослому унимать детские тревоги и слезы.

Ну такое. Утомляет, обязывает, обидно или неинтересно.

Увидев в себе такую историю люди обычно хотят весь этот внутренний детский сад куда-нибудь сослать и уничтожить, оставив себе только прекрасного, идеального взрослого - цельного, независимого и всемогущего.

Хотя выход в том, чтобы всем этим внутренним персонажам создать хороший дом, где вся компания сможет жить и заниматься своими делами: младенцы успокаиваться и пребывать в неге, младшие дети - исследовать мир и играть, дети постарше - осваивать взрослую деятельность etc.

Вот такая вот луковица.